Родительское собрание Гни дерево пока гнется учи дитятко пока слушается


Родительское собрание на тему:

Гни дерево, пока гнется, учи дитятко, пока слушается

(собрание-совет)

Цели:

– привлечь внимание родителей к необходимости домашнего семейного чтения;

– предложить текстовые материалы для совместного чтения и обсуждения с детьми.

Оборудование: для каждого родителя необходимо приготовить набор текстов, рекомендуемых для совместного чтения
и обсуждения с детьми.

Ход собрания

Если ты учишь, старайся быть кратким,
чтоб разум послушный
Тотчас понял слова и хранил бы их
в памяти верно!
Все, что излишне, хранить понятие
наше не может.

Гораций

Учитель. Добрый день, уважаемые родители. Совсем скоро ваша детвора забросит учебники и предастся всем прелестям летнего отдыха. Но мне хочется дать вам совет, пожалуй, последний в этом учебном году. «Гни дерево, пока гнется, учи дитятко, пока слушается» – гласит русская пословица. Может быть, такая тема для разговора накануне лета вам кажется несколько неожиданной? Но все-таки, хочется чтобы этот разговор состоялся.

Совсем недавно я услышала стихотворение замечательного поэта О. Франк «Разговор с мамой». Позвольте, я прочту его вам и вы сразу поймете, почему я считаю сегодняшнюю встречу важной.

Если я загрущу, заплачу
От нелепых пустых обид,
Знаю точно, что это значит –
Где-то мама моя грустит.
Если сердце тревожно ноет,
Или часто душа болит –
В сотый раз лишившись покоя,
Мама долгой ночью не спит.
За ночным звонком телефонным,
Тишину пронзившим насквозь,
Я услышу в молчанье сонном:
– Дочка, что у тебя стряслось?
Я теряюсь в своих догадках…
Хватит душу свою корить!
Неужели так плохо, гадко
В нашем мире думать и жить?
Не могу уснуть до рассвета,
Истомилась душа моя…
Я молюсь всем святым на свете,
Чтоб сложилась судьба твоя.
– Не тревожься, моя родная,
Не грусти обо мне, прошу.
Почему – я сама не знаю –
В своем сердце печаль ношу.
Вроде, все у меня в порядке,
И дела мои хороши.
Правда, жизнь не бывает гладкой,
Но печалиться – не спеши.
Рассказав все свои секреты,
Я могу спокойно заснуть.
Понимаю сама при этом:
Сердце матери не обмануть!

Учитель. Согласитесь, каждому родителю хочется, чтобы с детьми сложились именно такие теплые и доверительные отношения, чтобы связь между родными людьми с годами не прерывалась, а становилась лишь крепче… Как же нужно воспитывать детей, чтобы, спустя годы, не только материнское сердце чувствовало, чем живет повзрослевший ребенок, но и сын, дочь слышали, о чем болят или чему радуются родительские сердца. Думаю, начинать надо с детства, с того самого времени, пока ребенок слушается вас и, самое главное, тянется к вам.

Разговаривайте со своими детьми, дорогие родители! Находите время, чтобы «пошушукаться» (так одна моя ученица называет вечерние разговоры полушепотом со своей мамой) и посекретничать с малышами. Не нужно долгих нравоучений, нотаций. Прислушайтесь к совету Горация: «…старайся быть кратким, чтоб разум послушный тотчас понял слова и хранил их в памяти верно».

Знаете, раньше в русских семьях взрослые вместе с детьми читали какие-то рассказы, сказки, а потом обсуждали прослушанное. Такое чтение называется семейным.

Может быть, стоит возродить такую традицию? Возможен и другой вариант: рассказывайте сказки ребенку перед сном. Только выбирая тексты, обращайте внимание не только на захватывающий сюжет, но и на смысл. Заставляет ли эта история о чем-то задуматься? Учит ли быть добрее, ответственнее? Затрагивает ли какие-нибудь струнки в душе вашего ребенка? И совсем не нужно после рассказа просить ребенка отвечать на ваши вопросы. Он сам задумается над тем, что его затронуло, что заинтересовало. А слова, которые ребенок понял, скорее всего надолго останутся в его памяти. Если так случится – значит, вы, родители, все сделали правильно, смогли заронить семена доброты и любви в душу ребенка.

Практика показывает, что очень часто родители и рады бы что-нибудь рассказать детям, да кроме «Колобка» и «Теремка» ничего не могут предложить. Поэтому можно предложить родителям набор текстов (их целесообразно размножить заранее), которые можно использовать для вечернего чтения.

Приложение

Читаем вместе

О. Тихомиров

Как обезьяна спасла человека

Однажды шел дровосек по лесу и набрел на ловушку, в которой сидел тигр. Увидев дровосека, тигр стал просить его:

– О, человек, выпусти меня, не то я умру с голода!

Дровосек был добрым. Он приподнял дверку ловушки и сказал:

– Выходи!

Но тигр, оказавшись на свободе, свирепо оскалил зубы.

– Какой же ты неблагодарный, – сказал дровосек. – Я тебя спас, а ты собираешься меня съесть.

– Что верно, то верно, – проговорил тигр. – Ты меня спас.
Но человек – самое злое существо на Земле. Гораздо хуже тигра.
А потому убить человека – всегда будет на пользу.

Задумался дровосек, а потом сказал:

– А кто подтвердит, что человек хуже тигра? Спросим трех свидетелей. Если все с тобой согласятся, значит, ты прав. Тогда ешь меня.

Тигр кивнул. Подошли они к пальме и спросили, кто хуже: тигр или человек? Пальма даже размышлять не стала.

– Человек хуже, – ответила она. – Я отдаю ему свои орехи,
из них он добывает сок и масло. Он берет мои молодые листья.
Но, в конце концов, он убивает меня.

Тигр и дровосек пошли дальше. Повстречалась им корова.

– Скажи, корова, – обратились они к ней, – кто хуже: тигр или человек?

– Человек, – ответила корова. – Я отдаю ему молоко, помогаю пахать, он же продает моих телят, а потом меня убивает. Человек – хуже всех.

– Вот видишь! – обрадовался тигр.

Дрожь охватила дровосека.

– Но мы должны еще спросить третьего свидетеля, – сказал он.

И тут они увидели обезьяну. Подошли и опять спрашивают, кто хуже: тигр или человек? Оглядела их обезьяна и говорит:

– Хотела бы я знать, почему вы об этом спрашиваете?

Тигр объяснил, в чем дело.

– Понятно, – сказала обезьяна. – Но вначале я должна увидеть ловушку.

Дровосек и тигр повели ее к ловушке. Обезьяна обошла ее со всех сторон и сказала:

– Я не совсем понимаю, как сидел тигр и в каком состоянии была дверца ловушки?

– Я был внутри, – пояснил тигр, – а дверца была опущена.

– Можешь ли ты влезть туда опять, чтобы я увидела все своими глазами? – спросила обезьяна.

Тигр залез, а обезьяна опустила за ним дверцу.

– Хуже всех тот, – проговорила обезьяна, – кто не знает чувства благодарности. Пойдем, дровосек, отсюда. А тигр пусть остается в ловушке.

 

М. Скребцова

Секрет ювелира

Жил-был один искусный ювелир. Ювелирные украшения, сделанные в его мастерской, славились по всему миру. Ими украшали себя даже короли и императоры. Ходили слухи, что его украшения приносят людям счастье. В мастерской старого ювелира работали и одновременно обучались ювелирному мастерству его ученики. Однако стать учеником старого ювелира было нелегко.

Перед тем как принять человека в мастерскую, старый мастер о чем-то недолго беседовал с ним в своем кабинете. После этой беседы нужно было подождать некоторое время за дверями, а затем ювелир объявлял свое решение. Чаще всего звучал отказ. Никто не знал точно, какие навыки требовались от человека, желающего стать учеником мастера. Одно было известно: все ученики ювелира в короткое время становились прекрасными мастерами, и день ото дня их искусство совершенствовалось.

К ювелиру часто приезжали другие мастера-ювелиры. Они задавали вопросы его ученикам, но те были немногословны. Тогда они внимательно следили за их работой, долго беседовали с самим старым мастером, но не находили ничего особенного, что отличало бы работу этой ювелирной мастерской от всех других. «В чем же секрет их мастерства? Как им удается создавать столь великолепные украшения?» — удивлялись они и уезжали ни с чем.

Но один ювелир, в течение целого месяца напрасно пытавшийся раскрыть секрет мастерства старого ювелира, решил пойти на хитрость.

Однажды, когда старого мастера не было в кабинете, он тайно проник туда и спрятался за большим шкафом, стоящим в углу. Он знал, что в этот день ювелир будет беседовать с одним юношей, приехавшим издалека и мечтающим стать его учеником. Ювелир чувствовал, что именно в этой беседе может таиться ответ на мучившие его вопросы.

Через некоторое время в кабинет зашел старый мастер, а вслед за ним робкий, худощавый юноша. Мастер предложил юноше сесть, а затем сказал негромко:

– Я хочу задать тебе несколько вопросов. Хочу предупредить тебя – мои вопросы необычны! Итак, мой первый вопрос:

– Как ты думаешь, какой драгоценный камень можно назвать камнем любви?

Юноша нахмурил брови, немного подумал и ответил:

– Глаза моей мамы – голубые. Для меня любой камень голубых оттенков – драгоценный камень любви.

Старый мастер едва заметно улыбнулся и задал свой второй вопрос:

– Какой камень – самый драгоценный на земле?

Юноша отвечал:

– Разве можно разделить камни на драгоценные и простые? Любой камень становится драгоценным, если его очистить и огранить. Рука мастера – драгоценна. И драгоценны глаза его, умеющие находить совершенное в том, что с виду несовершенно.

Старый мастер приветливо кивнул юноше и задал следующий вопрос:

– Есть ли на земле такое драгоценное украшение, которое каждому к лицу?

Юноша ответил:

– Украшение это – доброе сердце. Оно каждому к лицу.

Мастер снова спросил:

– А что ответишь царю, который украшение закажет, а у самого от украшений сундуки ломятся, – народ же его голодает?

– Я отвечу, что народ его – его украшение! И откажусь делать.

– А если он пригрозит тебе?

– Сделаю украшение и продам за цену, вдвое большую, а лишние деньги бедным отдам.

Наконец, мастер задал последний вопрос:

– Если скажут тебе, что безделица – работа твоя?

– Я ничего не отвечу, а буду лишь трудиться прилежнее.

Выслушав юношу, старый мастер сказал ему:

– Подожди немного за дверью, я скоро выйду и скажу решение свое.

После того как юноша вышел, старик закрыл глаза и прошептал:

– Господи, благослови этого юношу. Он воистину стремится
к свету в жизни своей. Он достоин радовать людей своим мастерством!

Прошептав это, старик вышел из кабинета и приветливо сказал юноше:

– Ты принят. Иди в мастерскую.

А стоявший за шкафом ювелир плакал…

М. Скребцова

Сказка о щедром сердце

В одном городе жил щедрый старик, и не было почти никого, кому, хотя бы раз, не помогла его щедрость. Всю свою жизнь старик проработал печником. Печки, которые он клал, славились на всю округу. Люди говорили, что в каждой печке – кусочек его горячего сердца оставлен!

Когда печник состарился и не мог больше работать, он часто вспоминал свои печки и даже мысленно разговаривал с ними.

Однажды во сне старик увидел печь. Она улыбнулась ему и проговорила:

– Не узнаешь меня? Я та самая печка, которую много лет назад ты сделал для одного человека. Сейчас мой хозяин тяжело болен, и вся его семья в безутешном горе. Если он умрет, некому будет его четверых детишек кормить! Старик, когда ты меня сделал, ты отдал мне что-то очень горячее. Только много лет спустя я поняла, что это частица твоего любящего сердца. Все эти годы я берегла и хранила ее, как зеницу ока. Но сегодня я услышала слова доктора. Он сказал, что спасти больного может только чудо. Вот я и решила подарить моему хозяину свое сокровище. Может быть, оно заставит его умирающее сердце биться сильнее?

Старик очень удивился и сказал:

– А ты не боишься после этого остыть?

– Я, старик, уже отжила свое. Если остыну, меня сломают, а на моем месте другую печку поставят. Только и всего!

Целый день сон не выходил из головы старика. Наступил вечер. Неожиданно в дверь постучали, и в дом вбежала встревоженная женщина.

– Милый человек, помогите! Мой муж умирает. Сейчас он мечется в жару и бредит, – взволнованно проговорила она, умоляюще глядя на старика.

– Но чем же я могу помочь? Разве что за доктором сбегать, – предложил старик.

– Нет, нет, вы можете. Мой муж зовет вас и все время повторяет ваше имя.

Тут старика даже в жар бросило. Он вспомнил свой странный сон, быстро поднялся и побежал за женщиной.

Как только старик вместе с женщиной вошел в дом, первое, что он увидел, – была печь. Та самая, которая ему приснилась. Не мешкая, старик бросился к печке, открыл дверцу и вынул из золы что-то очень горячее. Затем он подбежал к постели больного и быстро сунул ему под рубашку найденный в печке предмет.

Некоторое время больной лежал неподвижно. Постепенно его щеки стали розоветь, он улыбнулся и произнес слабым голосом: «Спасибо, старик».

Через несколько дней старик умер. Говорят, что после его смерти, печки, которые он сделал, стали еще горячее, а в домах, где они стояли, – навсегда поселилось счастье.

 

М. Скребцова

Цветок кактуса

Однажды утром в жаркой пустыне, где утро и день одинаково знойны, родился цветок. Это был кактус. Он стал десятым ребенком в большой семье. Все дети в этой семье получали железное воспитание. Им полагалась лишь капелька влаги в неделю. Такое воспитание давало свои плоды. Кактусы вырастали выносливыми и молчаливыми. Они умели терпеть, не задавая лишних вопросов. Десятый ребенок был другим. Он задавал вопросы. Сначала своей матери и братьям, а затем, так и не дождавшись их ответа, всем, кого видел вокруг. «Интересно, можно ли утонуть в песках? – думал кактус. «А небо – это тоже песок? Но почему оно другого цвета? Почему оно так редко плачет, ведь его слезы дают нам столько свежести!?»

Его мать сердилась и ворчала: «Ты спрашиваешь слишком много… для кактуса. Ты должен молчать и терпеть… как все мы!»

Но кактус не хотел терпеть. Непереносимая холодность, исходившая от его гордо молчавших, таких неуязвимых собратьев, томила и жгла его сердце. И он разговаривал с солнцем и песками, ветром и редким дождем, а ночами – с далекими звездами. Все они пели ему свои песни о земных и небесных мирах, о жизни других…

«Другие! Вот бы увидеть их!» — мечтал кактус.

Пески рассказали ему о людях. О людях они знали бесконечно много! Это были увлекательные истории: веселые и печальные, тревожные и даже страшные.

«Люди! Как они выглядят? Вот бы дотронуться до них иглами», – вздыхал мечтатель.

«Ха-ха-ха», – смеялись звезды. «Люди не любят колючих. Они убегают от того, кто делает им больно… Им нужно светить, тогда они тоже светятся и остаются с тобой… навсегда», – так говорили звезды.

«Пески рассказывают, что люди знают все на свете. Они не молчат, как мы…», – размышлял кактус.

«Да, они не молчат… Если безмолвствует их язык, то говорят их глаза, сердце и душа», – говорили кактусу звезды.

«Душа! Что это? Есть ли это, у нас, кактусов?!» – спрашивал кактус.

И вот однажды случилось чудо. Кактус увидел людей и расслышал их слова: «Что за создание, пустыня! Суровое царство однообразия и безмолвия! Она приветствует лишь колючками растений, да и то, если расценивать это как приветствие. Сравнимы ли благоухающие цветы лугов с этими уродливыми…».

Кактус понял, что говорят о нем. Он впервые узнал, что некрасив и уродлив. Ему захотелось плакать. И на нем действительно выступили капли слез, просочившиеся через частые иглы. «Смотри-ка, плачущий кактус! – заметил один из людей и прикоснулся к нему. – Его иглы совсем не колются, это, наверно, какой-либо новый вид неколючих кактусов. Интересно, много их тут?» – и люди посмотрели вокруг себя. В стороне росли другие кактусы. Люди подошли к ним, нагнулись и тут же отдернули руки – острые иглы больно поранили их пальцы! «Да, видно, он один здесь такой, нежный!» – говорили люди, возвращаясь к удивительному кактусу.

Кактус чуть не умер от счастья, когда увидел вновь приближающихся к нему людей. По мере того как они приближались, лица их озарялись неописуемым восторгом: «Смотри! Чудо красоты! Белоснежное чудо! Сокровище! Благоухание всех цветов земли не сравнится с его чарующим ароматом. Боже, не снится ли это нам!» – и люди замерли перед кактусом в безмолвном восхищении.

«О чем это они? Да, люди очень странные: то они называют меня уродом, то замирают перед чем-то во мне в восхищении», – удивлялся кактус. А прекрасный цветок – чудо красоты, неумолимо рос и рос из него. Все пространство вокруг благоухало. И дивный свет исходил от белоснежного чуда, рожденного кактусом.

Была ночь. Небо, усыпанное звездами, как бы раскрыло свои объятия волшебному цветку кактуса. При звездном мерцании он выглядел божественно прекрасно. Звезды говорили кактусу: «Теперь ты увидел душу… Твой цветок открыл ее в людях… Ты счастлив».

 

О ссоре птиц
(индийская сказка)

Один птицелов расстелил в лесу сеть, и в нее попались разные птицы: вороны, скворцы, голуби. И стали они говорить друг другу:

– Соблазнила нас приманка. Давайте, все враз взмахнем крыльями и взлетим. Может нам и удастся поднять сеть.

И, правда, удалось, – взмахнули крыльями, подняли сеть и полетели.

Увидел птицелов: сеть с птицами летит и побежал вдогонку. Наверху птицы в сети по воздуху летят, а внизу птицелов вдогонку бежит. Бежит и думает: «А ведь в сеть-то разные птицы попались! Глядишь и перессорятся. А перессорятся, быстро лететь не смогут – сеть их к земле потянет!»

Так оно и случилось. Сначала птицы тащили сеть дружно, но потом заспорили. Вороны закаркали:

– Никто так не старается, как мы, вороны! А если бы мы ленились, подобно вам, прочим птицам, сеть давно уже упала бы на землю вместе со всеми вами. Выслушали их голуби и рассердились:

– Будет вам, вороны! – сказали они. – Перестаньте бахвалиться! Мы больше вас стараемся.

Тут в спор вступили все остальные птицы, и началась у них перебранка. Заспорили птицы, перестали стараться – еле-еле крыльями машут – вот сеть и начала спускаться на землю. Птицелов подбежал, схватил веревку от сети и притянул к себе сеть вместе с птицами. Унес их и всех в клетки пересажал.

 

К. Д. ушинский

Слепая лошадь

Давно, очень уж давно, когда не только нас, но и наших дедов и прадедов не было еще на свете, стоял на морском берегу богатый и торговый славянский город Винета; а в этом городе жил богатый купец Уседом, корабли которого, нагруженные дорогими товарами, плавали по далеким морям.

Уседом был очень богат и жил роскошно: может быть, и самое прозвание Уседома, или Вседома, получил он оттого, что в его доме было решительно все, что только можно было найти хорошего и дорогого в то время; а сам хозяин, его хозяйка и дети ели только на золоте и на серебре, ходили только в соболях да в парче.

В конюшне Уседома было много отличных лошадей; но ни
в Уседомовой конюшне, ни во всей Винете не было коня быстрее и красивее Догони-Ветра – так прозвал Уседом свою любимую верховую лошадь за быстроту ее ног. Никто не смел садиться на Догони-Ветра, кроме самого хозяина, и хозяин никогда не ездил верхом ни на какой другой лошади.

Случилось купцу в одну из своих поездок по торговым делам, возвращаясь в Винету, проезжать на своем любимом коне через большой и темный лес. Дело было под вечер, лес был страшно темен и густ, ветер качал верхушки угрюмых сосен; купец ехал один-одинешенек и шагом, сберегая своего любимого коня, который устал от дальней поездки.

Вдруг из-за кустов, будто из-под земли, выскочило шестеро плечистых молодцов со зверскими лицами, в мохнатых шапках, с рогатинами, топорами и ножами в руках; трое были на лошадях, трое пешком, и два разбойника уже схватили было лошадь купца за узду.

Не видать бы богатому Уседому своей родимой Винеты, если бы под ним был другой какой-нибудь конь, а не Догони-Ветер. Почуяв на узде чужую руку, конь рванулся вперед, своею широкою, сильною грудью опрокинул на землю двух дерзких злодеев, державших его за узду, смял под ногами третьего, который, махая рогатиной, забегал вперед и хотел было преградить ему дорогу, и помчался как вихрь. Конные разбойники пустились вдогонку; лошади у них были тоже добрые, но куда же им догнать Уседомова коня?

Догони-Ветер, несмотря на свою усталость, чуя погоню, мчался, как стрела, пущенная из туго натянутого лука, и далеко оставил за собою разъяренных злодеев.

Через полчаса Уседом уже въезжал в родимую Винету на своем добром коне, с которого пена клочьями валилась на землю.

Слезая с лошади, бока которой от усталости подымались высоко, купец тут же, трепля Догони-Ветра по взмыленной шее, торжественно обещал: что бы с ним ни случилось, никогда не продавать и не дарить никому своего верного коня, не прогонять его, как бы он ни состарился, и ежедневно, до самой смерти, отпускать коню по три меры лучшего овса.

Но, поторопившись к жене и детям, Уседом не присмотрел сам за лошадью, а ленивый работник не выводил измученного коня как следует, не дал ему совершенно остыть и напоил раньше времени.

С тех самых пор Догони-Ветер и начал хворать, хилеть, ослабел на ноги и, наконец, ослеп. Купец очень горевал и с полгода верно соблюдал свое обещание: слепой конь стоял по-прежнему на конюшне, и ему ежедневно отпускалось по три меры овса.

Уседом потом купил себе другую верховую лошадь, и через полгода ему показалось слишком нерасчетливо давать слепой, никуда не годной лошади по три меры овса, и он велел отпускать две. Еще прошло полгода; слепой конь был еще молод, приходилось его кормить долго, и ему стали отпускать по одной мере.

Наконец, и это показалось купцу тяжело, и он велел снять с Догони-Ветра узду и выгнать его за ворота, чтобы не занимал напрасно места в конюшне. Слепого коня работники выпроводили со двора палкой, так как он упирался и не шел.

Бедный слепой Догони-Ветер, не понимая, что с ним делают, не зная и не видя, куда идти, остался стоять за воротами, опустивши голову и печально шевеля ушами. Наступила ночь, пошел снег, спать на камнях было жестко и холодно для бедной слепой лошади. Несколько часов простояла она на одном месте, но наконец голод заставил ее искать пищу. Поднявши голову, нюхая в воздухе, не попадется ли где-нибудь хоть клок соломы со старой, осунувшейся крыши, брела наудачу слепая лошадь и натыкалась беспрестанно то на угол дома, то на забор.

Надобно вам знать, что в Винете, как и во всех старинных славянских городах, не было князя, а жители города управлялись сами собою, собираясь на площадь, когда нужно было решать какие-нибудь важные дела. Такое собрание народа для решения его собственных дел, для суда и расправы, называлось вечем. Посреди Винеты, на площади, где собиралось вече, висел на четырех столбах большой вечевой колокол, по звону которого собирался народ и в который мог звонить каждый, кто считал себя обиженным и требовал от народа суда и защиты. Никто, конечно, не смел звонить в вечевой колокол по пустякам, зная, что за это от народа сильно достанется.

Бродя по площади, слепая, глухая и голодная лошадь случайно набрела на столбы, на которых висел колокол, и, думая, быть может, вытащить из стрехи пучок соломы, схватила зубами за веревку, привязанную к языку колокола, и стала дергать: колокол зазвонил так сильно, что народ, несмотря на то, что было еще рано, толпами стал сбегаться на площадь, желая знать, кто так громко требует его суда и защиты. Все в Винете знали Догони-Ветра, знали, что он спас жизнь своему хозяину, знали обещание хозяина – и удивились, увидя посреди площади бедного коня – слепого, голодного, дрожащего от стужи, покрытого снегом.

Скоро объяснилось, в чем дело, и когда народ узнал, что богатый Уседом выгнал из дому слепую лошадь, спасшую ему жизнь, то единодушно решил, что Догони-Ветер имел полное право звонить в вечевой колокол.

Потребовали на площадь неблагодарного купца; и, несмотря на его оправдания, приказали ему содержать лошадь по-прежнему и кормить ее до самой ее смерти. Особый человек приставлен был смотреть за исполнением приговора, а самый приговор был вырезан на камне, поставленном в память этого события на вечевой площади…

 

К. Д. Ушинский

Ветер и солнце

Однажды Солнце и сердитый северный Ветер затеяли спор о том, кто из них сильнее. Долго спорили они и, наконец, решились померяться силами над путешественником, который в это самое время ехал верхом по большой дороге.

– Посмотри, – сказал Ветер, – как я налечу на него: мигом сорву с него плащ.

Сказал, – и начал дуть, что было мочи. Но чем более старался Ветер, тем крепче закутывался путешественник в свой плащ: он ворчал на непогоду, но ехал всё дальше и дальше. Ветер сердился, свирепел, осыпал бедного путника дождем и снегом; проклиная Ветер, путешественник надел свой плащ в рукава и подвязался поясом. Тут уж Ветер и сам убедился, что ему плаща не сдернуть.

Солнце, видя бессилие своего соперника, улыбнулось, выглянуло из-за облаков, обогрело, осушило землю, а вместе с тем и бедного полузамерзшего путешественника. Почувствовав теплоту солнечных лучей, он приободрился, благословил Солнце, сам снял свой плащ, свернул его и привязал к седлу.

– Видишь ли, – сказало тогда кроткое Солнце сердитому Вет-
ру, – лаской и добротой можно сделать гораздо более, чем гневом.

 

К. Д. Ушинский

Два плуга

Из одного и того же куска железа и в одной и той же мастерской были сделаны два плуга. Один из них попал в руки земледельца и немедленно пошел в работу, а другой долго и совершенно бесполезно провалялся в лавке купца.

Случилось через несколько времени, что оба земляка опять встретились. Плуг, бывший у земледельца, блестел, как серебро, и был даже еще лучше, чем в то время, когда он только что вышел из мастерской; плуг же, пролежавший без всякого дела в лавке, потемнел и покрылся ржавчиной.

– Скажи, пожалуйста, отчего ты так блестишь? – спросил заржавевший плуг у своего старого знакомца.

– От труда, мой милый, – отвечал тот, – а если ты заржавел и сделался хуже, чем был, то потому, что всё это время ты пролежал на боку, ничего не делая.

К. Д. Ушинский

Умей обождать

Жили-были себе брат да сестра, петушок да курочка. Побежал петушок в сад и стал клевать зеленехонькую смородину, а курочка и говорит ему: «Не ешь, Петя! Обожди, пока смородина поспеет». Петушок не послушался, клевал да клевал, и наклевался так, что насилу домой добрел. «Ох! – кричит петушок, – беда моя! Больно, сестрица, больно!» Напоила курочка петушка мятой, приложила горчичник – и прошло.

Выздоровел петушок и пошел в поле: бегал, прыгал, разгорелся, вспотел и побежал к ручью пить холодную воду; а курочка ему кричит:

– Не пей, Петя, обожди, пока остынешь.

Не послушался петушок, напился холодной воды – и тут его стала бить лихорадка: насилу домой курочка довела. Побежала курочка за доктором, прописал доктор Пете горького лекарства, и долго пролежал петушок в постели.

Выздоровел петушок к зиме и видит, что речка ледком покрылась; захотелось петушку на коньках покататься; а курочка и говорит ему: «Ох, обожди, Петя! Дай реке совсем замерзнуть; теперь еще лед очень тонок, утонешь». Не послушался петушок сестрицы: покатился по льду; лед проломился, и петушок – бултых в воду! Только петушка и видели.

 

В. Сухомлинский

Семь дочек

Было у матери семь дочек. Однажды она поехала к сыну. Вернулась через неделю. Дочки стали говорить, как они скучали.

«Я скучала по тебе, как маковка по солнечному лучу», – сказала первая. «Я ждала тебя, как сухая земля ждет каплю во-
ды», – проговорила вторая. «Я плакала по тебе, как маленький птенчик плачет по птичке», – сказала третья дочь. «Мне было без тебя, как пчеле без цветка», – щебетала четвертая. «Ты снилась мне, как розе снится капля росы», – промолвила пятая. «Я высматривала тебя, как вишневый сад высматривает соловья», – сказала шестая.

А седьмая дочка ничего не сказала. Она сняла с мамы ботинки и принесла ей воды помыть ноги.